14 лет колонии за неудачный поджог военкомата: история осуждённой террористки в Приморье, сообщает www.primorsky.ru
Каждый день в строгих условиях похож на день сурка: подъём в 6 утра, зарядка, завтрак, полтора часа прогулки в ограниченном пространстве, обед, ужин и снова сидение в четырёх стенах.
Я сижу в строгих условиях уже год. Все террористы будут сидеть так до конца срока, потому что мы опасны. Это тяжело, по 16 часов в сутки сидеть в маленьком помещении. Мы ничего не делаем. Просто сидим и ищем, чем заняться. Люди разные, постоянно бытовые конфликты. Но привыкаешь. Таких, как я, ещё восемь человек, говорит Алёна.
Её приговор 14 лет. Вербовщик, который толкнул её на этот шаг, признан невменяемым.
Он может выйти через год, а я останусь здесь, рассказывает девушка.
Алёна познакомилась с вербовщиком через её прошлые связи с наркотиками, парень сам на неё вышел.
Он втёрся ко мне в доверие. Обрабатывал меня пару недель буквально. Я ему верила, вспоминает она.
Они начали встречаться, она влюбилась. Отношения длились всего около трёх месяцев, но этого хватило, чтобы она пошла на преступление. Он убедил её, что нужно поджечь военкомат.
Он сказал, что у него есть знакомый, который пришёл с СВО и не получил выплаты. Он остался на коляске без ног и хочет отомстить военкомату, который его туда послал, и за это он заплатит, признаётся девушка.
Позже Алёна узнала, что на самом деле заказчики были из Украины, и вербовщик знал об этом.
Алёна рассказала, что в последний момент она испугалась и изменила первоначальный план: вместо коктейлей Молотова она взяла небольшое количество растворителя, облила подоконник и подожгла.
Растворитель вспыхнул и потух. Семь секунд горения всего. Семь секунд и 14 лет срока. То есть ничего не загорелось. Я думала, это максимум хулиганство, штраф, говорит она.
Но суд квалифицировал это как терроризм.
Самое страшное, как сказала Алёна, не срок, а то, что он принёс её семье. Из-за её статьи родственники не могут устроиться на работу, она пропускает взросление брата, боится больше никогда не увидеть бабушку с дедушкой.
Это клеймо на всю жизнь и на меня, и на моих родственников. Я последний раз плакала, когда говорила про родных на последнем слове. Что я их не увижу. Это тяжело, признаётся Алёна.
У неё нет права на УДО. Выйдет из колонии она в 39 лет.
Я очень хочу учиться и жить. У меня ни детей, ни семьи, ничего нет. Я пропускаю годы, когда можно было начинать строить жизнь. Я совершила очень глупый поступок. Сейчас по телевизору показывают то же самое подростков вербуют. Если чувствуете, что вас втягивают, не молчите. Обращайтесь к родителям, в полицию, а не ждите, пока произойдёт что-то страшное, и за вами придут, дала совет Алёна, впереди у которой годы колонии.